Отчаянье человека – или как принимать жизнь?

Автор: | 25.12.2016

Ещё одна сторона отчаянья человека порождает новый взгляд на жизнь и оставляет много необъяснимых вопросов, на которые дать однозначный ответ просто не возможно.

У каждого из нас бывают такие минуты в жизни, когда мы отчётливо чувствуем отчаяние, отчаяние и ужас преткновения к какой-то пустоте, которая якобы существует в неопределённом месте. Я знаю о таком опыте других людей. Это тема, которой мы боимся. Лёд космического хаоса и безмерность пустоты может испугать самого смелого.

Мне тоже часто снится что-то тяжёлое и запутанное: нежизненные пустыни, красивые женщины, которые не хотят со мной знакомиться, смерть близких или гипертрофированный чёрный квадрат. Я всегда в своих романах и исповедях хотел «докопаться» каких-то хотя бы намёков на ответ того необоснованного вопроса, который волнуют каждого из нас:

  • как смириться со страхом смерти?
  • какой смысл нашей жизни?
  • как его прожить достойно, несмотря на внутреннее недовольство собой?

Можно всю жизнь играть роль вечного юноши (случай Хемингуэя) или девушки, ходить в пятидесятилетнем возрасте с тинейджерским рюкзачком за плечами, иметь иллюзию вечной молодости, но – о Господи! – разве это что-то значит на чаше космических весов, где все мы являемся бесконечно малыми величинами?..

Читаем: Почему возникает чувство раздражения ко всему

Несколько лет назад я заказал книгу Григория Чхартишвили «Писатель и самоубийство». Не буду сейчас рассуждать ни о другие ипостаси этого весьма неординарного господина, ни о достоинствах или недостатках этого, немного мещанского и поверхностного чтива, что призвано щекотать нервы.

Я прочитал этот талмуд, кажется, за два вечера и две ночи. На дворе была осень.

…Мы снимали тогда квартиру почти в центре города, бывшая «Московская» улица, где после войны селили советских офицеров высокого ранга и работников КГБ. В том доме существовал избыток тараканов. Их было невозможно вывести. Нашими соседями почти сплошь были старые жены-соратницы бывших деятелей идеологического фронта. Я время от времени слышал их беседы:

– Надо голосовать за Симоненко! Только за Симоненко! Иначе нам будет очень плохо, понимаете, это аль нет? Как же вы этого не понимаете?…

В тот вечер жены дома не было. Поехала вместе с детьми на одну ночь к своим родителям в Коломыю. Я дочитал иронично-некрофильские откровения господина Чхартишвили и погрузился в раздумья:

  • почему?
  • неужели у героев не было другого выхода?
  • где предел нашего саморазрушения или нашего самобичевания?
  • как отыскать покой?

Выключил свет. На улице монотонно разгуливал дождь. Где-то, снизу и сверху, старые соратницы очередной раз истерически жестикулировали до мнимого Петра Симоненко. Не спалось.

Отчаянье человека – или как принимать жизнь

Я встал и выкурил две сигареты подряд. Казалось, что рядом поселилось нечто зловещее. В доме стояла такая тишина, словно я шёл по ночной пустыне. Вспомнилось, что на кухне, где я вдыхаю канцерогенные испарения вперемешку с никотином, несколько лет назад умер, кажется, от инфаркта, сын бывших хозяев (потом они продали квартиру и уехали куда-то в Россию).

Читаем: Проблема низкой самооценки в разрушении сердца, горла, ЖКТ

Синдзю Стефана Цвейга и его молодой жены… Веронал профессора Акутагавы… Предсмертная записка Маяковского, полна зашифрованного отчаяния… Наполнен газом рабочий кабинет Ясунари Кавабата… Борьба с последней маской старика Хэма… Садо-мазохистский театр и одновременно трагедия ухода Юкио Мисимы… Тело мученицы Марины Цветаевой, которая свободно раскачивается на импровизированной виселице; ее сын, что сказал после похорон: «Марина Ивановна поступила логично»… Смертельная доза морфия Джека Лондона… Мужчин в несколько раз больше, может потому, что женщины являются лучшими мастерицами терпеть и ждать…

Тишина давила, словно хотела раздавить меня. И вдруг я, так зримо и конкретно, почувствовал тяжесть собственного одиночества. Стало так тяжело, что уже даже не было сил потянуться к спасительной сигарете. Лёг. Какой там сон? Казалось, что из углов комнаты на меня идут какие-то призраки, какие-то целомудренные потерянные души, которым тоже сегодня так холодно и одиноко.

Включил свет. Полежал. Глянул на часы: четыре утра. Глупое, наркотическое и опасное время. Выкурил ещё одну. Отчаяние и отчаяние достигли апофеоза – и медленно отползали куда-то ещё. Нахлынуло опустошение и бессилие, словно я весь день работал на стройке чернорабочим или выкатывал на гору сизифов камень.

Тень великой пустоты лишь поиграла со мной, давая возможность не упасть в тину запредельного состояния. Хрупкость и относительность, холодная ощупь такой невыносимой правды и манипуляция зеркалами, которую осуществляет Тот, кто владеет дверью и свободой…

Даже не помню, о чем думал, вглядываясь вытаращенными глазами ввысь бледно-красочного потолка. Курить уже не мог. Потом за окном послышалась чья-то пьяная песня, меня милая прижимала к себе, ты меня любишь, ты меня возьмёшь, ибо я погибаю без тебя – и мне стало легче. Настолько, что даже сумел заснуть.

Но наша психика имеет много потенциала..

Каждый из нас знает людей, которые вроде бы имеют все, но не чувствуют себя счастливыми. Каждый из нас знает людей, которые не имеют ничего особенного – в материальных измерениях – но от них веет спокойствием и зрелой любовью к миру.

Миллионер Савва Морозов, запутавшись в своей несчастливой любовной истории и ловушке собственного мировосприятия, застрелился на курорте во французском городке Ницце. Ему было только 44 года. Одна женщина, которая знала, что имеет неизлечимый рак, посвятила остаток своей жизни психологической поддержке тяжелобольных. Современный французский писатель Мишель Уэльбек, имея миллионные гонорары и славу, в своих интервью создаёт впечатление замкнутого и депрессивного человека, почти не вынимая изо рта сигареты. Психоаналитик Ирвин Ялом вспоминает об отце, который из-за употребления наркотиков лишился здоровья, в конце концов, оказавшись на инвалидной коляске. Он ездит колледжами и университетами, говоря молодым людям: «Ты устал жить? Отдай мне своё тело! Ты хочешь броситься с моста головой вниз? Дай мне своё тело, потому что я хочу жить!». Эффект превышает всевозможные пределы ожидания…

Ведь мы любим себя, но так, словно… ненавидим. Это срабатывает бремя нашей подставной тревоги – страха смерти, заброшенности и недоверия к миру, наша детская память о далеко не всегда идеальных отношениях наших родителей, наши невротические способы бесконфликтности (мол, буду во всем соглашаться, тогда никто меня не обидит) угодить взрослым, чтобы они к нам не цеплялись… Это воображает гримасы наша раненая спонтанность и наши нарциссические шрамы, наши параноидальные ритуалы и забитый в самый дальний угол темной комнаты эгоистичный инфантилизм как потребность иметь Большого Покровителя (без религиозных ассоциаций). Ибо если мы не любим даже себя, отравляя ненавистью или завистью, тогда как мы можем полюбить других?

Но все имеет свои истоки скрытых причин любого поведения…. Индианцы племени Сиу дали прекрасный образец фольклора, мол, чтобы осуждать человека, нужно хотя бы две недели проходить в его мокасинах».

Психология

Все, что нас не убивает, делает нас сильнее? Риторический вопрос.

И ещё. Несмотря на любые и чьи-либо интерпретации, героическое остаётся героическим, малодушие – малодушным, благородное – благородным, а подлое – подлым.

 

Новости

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *